ОТПРАВИТЬ НАМ ВОПРОС

ОТПРАВИТЬ НАМ ВОПРОС





+7 495 531 68 86 
 
e-mail: schule@mawi-group.ru
e-mail: consulting@mawi-group.ru
 

 

Интеграция как взаимопонимание

31.05.2016

 

− Рудольф, расскажите, пожалуйста, о себе и своей семье.

− Мои родители – поволжские немцы. В начале войны они были выселены с Волги в Верхнеимбатск Туруханского района Красноярской области. Маме тогда было девятнадцать лет, а отцу – четырнадцать. Мужчин забрали в трудармию в начале 1942 г., а чуть позже − девушек и женщин вместе с подростками. Позже, в селе Искуп, которое относилось к этому сельсовету, они познакомились, полюбили друг друга и в 1947-м поженились.

Мамин отец, Доминик Гольман, был в трудармии в Вятлаге, в 1944-м его списали по акту и отправили к семье. Почти месяц он добирался из Вятки в Красноярский край, позже даже повесть об этом написал. Приехал туда, а семью уже сослали на Северный Енисей. С трудом получил он справку, по которой ему разрешили добираться дальше, до Верхнеимбатска.

Второй мой дед, Каспар Бендер, был в трудармии в «Базстрое» (Краснотурьинск Свердловской области). В 1947-м сняли колючку вокруг лагерей, но трудармейцы так и остались в бараках. Уезжать им не разрешили, но можно было вызвать к себе родных. Таким образом, моя бабушка и ее дети – Ирина и Рудольф с женой, мои будущие родители, смогли приехать к мужу и отцу.

В Краснотурьинске родились мои старшие сёстры. Потом отца, который работал электриком, перевели в Североуральск Свердловской области, где я родился в январе 1957 г. Через год мы перебрались в город Рудный на Урале, а в 1964-м – в Целиноград (теперь Астана). Потом вернулись на Волгу, в Камышин.

Маму во время войны выселили из Энгельса, а отца – из Красного Яра. Туда они вернуться уже не могли. В 1970-х годах немцам разрешали прописаться там, откуда они не были выселены. Так нам удалось прописаться в Камышине, где я позже работал на кузнечно-литейном заводе, заочно учился в политехническом институте, потом в пединституте, был на общественной работе, преподавал в профтехучилище.

Доминик Гольман, мой дед, участник первой делегации российских немцев в Москве в январе 1965 г., приезжал к нам в Целиноград, где мама работала в газете «Фройндшафт». Останавливался у нас, но рассказывал мало. И только в его дневниках, которые он мне передал перед смертью, я прочитал о том времени: «Теперь, когда мои дети уже стали самостоятельными, я могу всего себя посвятить деятельности на благо нашего народа». А тогда я больше узнавал не от него, а от матери.

 

− Ваша мать, Ида Бендер, видимо, унаследовала его талант? Хотя, судя по ее книге «Сага о немцах моих российских», она старалась быть самостоятельной, целеустремлённой… Какой у неё был характер?

− Вы правильно заметили, она всегда была самостоятельной. К этому ее подвела жизнь: ее отца и старшего брата забрали в трудармию, а ее мать плохо говорила по-русски. И отец, когда уезжал, сказал ей: «Ты остаешься в семье за старшую. Следи за тем, чтобы младшие братья и сестра не забыли наш родной немецкий язык». Эта ответственность и воспитала в ней самостоятельность, способность что-то двигать и пробивать. А когда она вышла замуж и появились дети, отец часто болел, перенес несколько операций, и ей нужно было держать семью.

 

− Как воспринимают книги вашей матери местные немцы?

− Мама написала эту книгу сначала на немецком языке – «Schön ist die Jugend… bei frohen Zeiten». Когда книга вышла в свет, к ней стали обращаться российские немцы, просить перевести ее на русский, чтобы послать своим родным в Россию. Но книга «Сага о немцах моих российских» − не просто перевод немецкого издания. Мама одинаково хорошо владела обоими языками, поэтому вносила изменения, дополнения. Главным редактором был Гуго Вормсбехер, который очень помог ей в подготовке русского издания.

Местные немцы восприняли немецкое издание очень хорошо. Правда, иногда задавали маме странные вопросы, например: «А в трудармии у каждого была отдельная комната? А после работы в лагере вы ходили на танцы?»

Но позже на ее литературные чтения приходили немцы, пережившие нечто подобное при выселении из стран Восточной Европы. Когда местные немцы узнают нашу историю, у них коренным образом меняется отношение к нам. Мы подарили эту книгу всем немецким университетским библиотекам, где изучают славистику и историю Восточной Европы.

Некоторые произведения мамы о трудармии опубликованы в США в переводе на английский язык. Помню, переводчик никак не мог понять, что такое ватник и ватные штаны. Мама сшила ему, в уменьшенном виде, эти предметы одежды и послала в США.

В Германии мы издали на немецком языке собрание сочинений Доминика Гольмана, а также его книги стихов и избранной прозы, причём без купюр. А он откровенно описывал нечеловеческие условия трудармии, когда людей выбрасывали на улицу, по его выражению, «как использованные матрацы». В СССР редакторы предлагали ему перенести место действия из трудармии в гитлеровский концлагерь. Он отказался, и тогда эти его произведения вообще не печатали.

 

− Знаю, что вы отправили два письма в ЦК КПСС. Чем были вызваны эти письма? О чём вы писали? Чего хотели добиться?

− Помните, был такой учебник для чтения в школе − «Родная речь»? Мой сын пошёл тогда в первый класс. Я открыл «Родную речь» и увидел на первой странице рассказ о том, как мальчик-партизан завёл фашистов в лес. Два раза они были названы в книге захватчиками, три раза – гитлеровцами, один раз фашистами, зато немцами – одиннадцать раз. Я понял, что и моего сына ведут к этой несправедливости: немец – значит враг. И я написал письмо в ЦК КПСС. Писал о том, что российские немцы – не фашисты, не гитлеровцы и нельзя постоянно оскорблять наш народ. В период начавшейся демократизации и гласности в обществе я надеялся на торжество справедливости и восстановление Автономии советских немцев. Писал о том, что советские люди не знают истории немцев в России и думают, что советские немцы – потомки военнопленных, которые остались в СССР после войны. В наших учебниках не было даже упоминания о Республике немцев Поволжья, о немцах – Героях Советского Союза. Писал о том, что мои сыновья уже с детства получают «уроки» ущербности, неполноценности немецкой нации. В общем, я затронул в этих письмах много вопросов. Дед знал об этих письмах, и когда в 1988 г. организовалась, под руководством Генриха Гроута, третья делегация в Москву, предложил мою кандидатуру. Так я оказался в составе третьей, а позже и четвертой делегации. Потом был одним из организаторов в Камышине общества «Возрождение», руководил им. По всему району собирал подписи российских немцев за восстановление Республики немцев на Волге. И никто мне не отказал. Хотя многие говорили: не верим. Но подписи  ставили, адреса свои писали – надеялись. Когда в 1990 г. М.Горбачёв выступал в Нижнем Тагиле, Иван Кроневальд, один из первых автономистов, задал ему вопрос: когда будет восстановлена Республика немцев Поволжья? Горбачёв ответил, что «территория заселена, местное население против, поэтому надо искать другой выход». Какой «другой выход», нам было понятно, и мы стали собирать документы на выезд в Германию.

 

− Когда вы приехали в Германию? Как прошла ваша интеграция?

− В ноябре 1991 г. мы прибыли во Фридланд, а четвёртого декабря попали в Гамбург. Моя жена Людмила, фельдшер и микробиолог, после языковых курсов нашла практику в лаборатории пищевых продуктов, где до сих пор работает. Как учитель я понимал, что не найду работу по специальности, поэтому пошёл на переобучение – получил профессию специалиста по обработке компьютерных данных. Работаю в отделе информационных технологий в гамбургском филиале фирмы „Continental“, которая занимает одно из первых мест в мире по производству резины и прочих материалов на основе каучука.

 

− А как сложилась профессиональная карьера у ваших сыновей?

− Когда мы переселились в Германию, нашим сыновьям было пять с половиной и девять лет. Артём получил образование в компьютерной сфере, сейчас работает специалистом по торговле на фирме под Ростоком. Юрий окончил университет и работает в Киле менеджером в отделе сбыта, женат, имеет двухлетнюю дочку.

 

− Да, вижу, что ваша семья может быть примером образцовой интеграции. А как вы понимаете интеграцию? Нужно ли вообще интегрироваться?

− Действительно, каждый понимает этот процесс по-своему. Однажды моя мама выступала перед местными немцами, пригласили туда и Юрия, который, кстати, пишет стихи и рассказы, но уже по-немецки. И вот ему из зала задали вопрос: кто ты, немец или русский? Он ответил: «Я сижу как бы между двумя стульями, и не тот и не другой. И вот когда это поймёшь, тогда принесёшь и поставишь между этими двумя стульями третий стул, стул российского немца». Думаю, это действительно так, нам нельзя отказываться от своей идентичности, забывать о корнях. Переселенцы в Аргентине с гордостью говорят: мы − российские немцы! В Америке существуют общества российских немцев, они и там не забыли о своих корнях. Мои родственники по маминой линии уехали в 1905 г. в США,  но до сих пор называют себя российскими немцами. Конечно, мы приехали на родину наших предков и должны жить по этим правилам. Но забывать нашу культуру нельзя.

Интегрироваться – значит понять того, кто сидит напротив тебя, интеграция – это учебный процесс. Когда учитель рассказывает новую тему, он уже по глазам видит, понимают ли его ученики. И если не понимают – значит, нужно найти новые формы, чтобы донести до них необходимую информацию. Поэтому обратная связь должна быть и в интеграции. Конечно, важно знание языка. Но, по-моему, это не самое главное. Потому что интеграция – прежде всего, взаимопонимание.

 

− Какое решение в жизни было для вас самым трудным?

 

− Много было трудных решений в моей жизни... Когда ездил с делегациями российских немцев в Москву, понимал, что трудно придётся моей жене и детям, если я не вернусь. Несколько раньше, когда к власти пришёл Ю.Андропов, я сказал жене: если за мной придут, ты со мной разводишься и контактов с моими родственниками не поддерживаешь. А моя Людмила была первой русской девушкой, которая не назвала меня фашистом…

 

− Что было главным в жизни Иды Бендер и что стало главным для вас?

 

− Сначала для неё было главным семья и дети, а когда мы все выросли, главным стало сохранение истории, культуры и языка российских немцев. Это осталось главным и тогда, когда мы переехали в Германию. Она публиковала книги, выступала с докладами и рефератами, литературными чтениями. Мужество и стойкость не оставляли ее до последнего момента жизни.

Доминик Гольман писал: «Мы должны сделать всё, чтобы наши потомки до девятого поколения знали, как жестоко с нами обошлись». Это стало также главным и в моей жизни.

Беседовала Татьяна Головина

ИСТОРИИ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ
НЕМЕЦКИЙ ЯЗЫК

 

РЕКЛАМА
КУРСЫ НЕМЕЦКОГО

Откройте для себя немецкий. Курсы немецкого языка в Москве!