ОТПРАВИТЬ НАМ ВОПРОС

ОТПРАВИТЬ НАМ ВОПРОС





+7 495 531 68 86 
 
e-mail: schule@mawi-group.ru
e-mail: consulting@mawi-group.ru
 

 

Пронзительная нота Анны Герман

24.02.2016

Голландские корни

А я давно знала, что у Анны Герман − голландские корни, и она этим очень дорожила. Анна вошла в мою жизнь почти полвека назад и сыграла особую роль. Я жила тогда в Ташкенте. Был чудный весенний день 1967 года, я шла мимо газетного киоска и увидела в витрине, на обложке журнала «Кругозор», портрет неземной красоты. Как завороженная, смотрела я на это лицо, обрамленное копной белокурых волос. Не задумываясь, купила журнал.

Многие из вас, наверное, помнят эти журналы с гибкими синими пластинками. Проигрывателя у меня тогда не было, и «достать» его (мы же вещи не покупали, а «доставали») я не  могла. Так что прослушать пение Анны Герман смогла не скоро. Но меня поразило другое. На обложке журнала я прочитала: «Отец Анны Герман – уроженец Лодзи. Мать – из старинного голландского рода. Родилась Анна в Узбекистане в 1936 г., а в 1946-м с матерью и бабушкой вернулась на родину отца. Но голландские традиции многовековой давности столь сильны, что три женщины до сих пор разговаривают дома на несуществующем голландском наречии – окаменевшем языке XV века».

Я обомлела: я ведь тоже родилась в Узбекистане в 1936-м и на платтдойч говорили мои родители, бабушки и тети. На этом наречии разговаривали немцы-меннониты, выходцы из Голландии. С этого времени мне не давала покоя мысль: польская певица говорит на нашем, почти исчезнувшем языке и она − меннонитка. Я была в этом уверена. И поняла, что неслучайно остановилась у киоска.

Меннониты – последователи протестантского проповедника Менно Симонса (ок. 1496-1561) − привнесли в европейское сознание много новых, революционных для того времени идей: христианское миротворчество, добровольность вступления в церковную общину, необходимость отделения церкви от государства, свободы совести, демократического церковного управления. Они отказывались брать в руки оружие, а в случае принуждения к военной службе эмигрировали в другие страны.

Одна из исторических трагедий, еще до конца не описанная, − пятьсот лет их скитаний. Во второй половине XVI века меннониты вынуждены были покинуть Нидерланды и поселиться вокруг Данцига (ныне польский город Гданьск). Деревни меннонитов называли голландскими (Holländische Dörfer). Мои предки выехали из села Конопат, как записано в дневнике моего дедушки. Там они «онемечились», в школе и церкви говорили уже на литературном немецком. В Россию меннониты переселились в XVII веке из Пруссии, поэтому их считали немцами. В царской России они были освобождены от службы в армии, но после Октябрьской революции всё изменилось и многие меннониты снова были вынуждены эмигрировать, в частности в Канаду.

В Украине меннониты образовали свои колонии на Хортице, по реке Молочной. При этом они сохранили свою идентичность и никогда не забывали о голландских корнях. Я это знаю по моей семье. А по паспорту я немка, платтдойч и немецкий знаю с детства, давно живу в Германии.

Вернувшись в Польшу, на землю где ее предки жили в голландских деревнях, А.Герман с чистой совестью могла говорить, что она голландка. Жаль, что в телефильме о ней, который с удовольствием посмотрели, без сомнения, миллионы людей, об этом не сказано ни слова. А это одна из главных особенностей биографии известной певицы. Ее мама − Ирма до самой смерти оставалась верна родным голландским корням и очень сокрушалась, что ей не с кем говорить на милом ее сердцу наречии.

Особенные «немцы»

Меннониты в СССР были особенными «немцами», отличались литературным немецким языком, потому что для них это был язык «выученный». Наша тетя, которая умерла в Германии на 101-м году жизни, рассказывала, что во время Первой мировой войны, когда она жила в Украине, туда пришли немцы, и они удивились: «Откуда у вас такой чистый немецкий язык?» А он был − из немецкой школы и церкви. Обучение в школе и проповеди в церкви проводились на литературном языке Шиллера и Гёте. Дома же меннониты говорили на своем диалекте, хранили свои традиции и веру.

Главным для нас было − жить в мире со всеми людьми, никогда не употреблять плохих слов, быть со всеми приветливыми. Перед сном я всегда произносила короткую молитву: „Vater unser, mach мich fromm, dass ich in den Himmel komm“. Я уверена, что Анна ребенком тоже так молилась перед сном.

Еще одна отличительная черта меннонитов – все, кого я знаю, были образованными, интеллигентными, очень музыкальными людьми. Многим нашим родственникам удалось в 1930-х годах эмигрировать в Канаду. Через сорок лет впервые встретившись с ними, мы обоюдно удивились: у всех − высшее образование. Они там стали врачами, адвокатами, учителями, хотя и для них, новопоселенцев, это было далеко не просто. А уж как это досталось нам – отдельная история.

И представьте, сколько мужества должны были иметь эти три женщины − Анна, её мама и бабушка, сколько в них было духовных сил, достоинства, любви и уважения к своим корням, чтобы в полной изоляции в Узбекистане, а затем в Польше, на протяжении всей жизни, сохранить традиции и обычаи предков и этот практически вымирающий язык. Это было их идентичностью, единственным достоянием, которое никто не мог у них отнять, это было их тайным миром, в котором они чувствовали себя счастливыми и защищенными. Может, отсюда в голосе Анны эта пронзительная нота, теплота, безграничная любовь и благородство.

Только исключительно добрый человек мог спеть «Эхо» так, что мороз по коже… Рассказывают, на первой репетиции даже оркестранты плакали. Анна исполняла романс «Гори, гори, моя звезда» так, будто  пела о своей звезде, о священной любви. Анна стала для меня родным по духу человеком. Я следила за ее карьерой, радовалась ее триумфальному успеху в Советском Союзе, тяжело перенесла весть об автомобильной катастрофе в Италии и никогда не думала, что смогу встретиться с ней лично. Но это чудо совершилось.

Встреча на концерте

В 1975 г., когда мы жили в Ярославле, А.Герман приехала в этот город на гастроли. К счастью, у нас гостила мама, которая свободно говорила на платтдойч. На концерт мы пошли всей семьей. Я попросила маму научить мою пятнадцатилетнюю дочь нескольким фразам на этом языке. Мама, отсидевшая по 58-й «политической» статье десять лет, отговаривала меня, боясь, что может случиться беда. Но я не могла упустить такой случай.

И вот начался концерт. Звучит дивный голос Анны, зал затих, но после каждой песни взрывался громом аплодисментов. После очередных оваций моя дочь с букетом цветов вышла на сцену и произнесла выученную фразу на платтдойч. Я замерла. Представьте, в Ярославле, исконно русском городе, девочка подходит к известной польской певице и говорит ей что-то на платтдойч! Но... Анна с удивлением посмотрела на Лену и что-то быстро ей ответила. А дочь моя только качает головой: я вас не понимаю.

Вернувшись в зал, Лена сказала, что Анна ответила ей на платтдойч, а потом по-русски попросила, чтобы после концерта мы с бабушкой зашли к ней за кулисы. Когда мы пришли, Анна говорила только с бабушкой на родном для нее голландском наречии. И говорила с таким упоением, будто пила живую воду. Как с близкими людьми, певица поделилась с нами своей радостью: она ждет ребенка… Она была очень счастлива, но обеспокоена, как все пройдет после многочисленных операций, которые ей пришлось пережить после автомобильной катастрофы в Италии, когда она чудом осталась жива.

А.Герман подписала нам свою фотографию и сообщила адрес. Наши мамы некоторое время переписывались. Выяснилось, что отцы наши − из одного города Хальбштадт (ныне Молочанск Запорожской области), практически ровесники, оба учились в местном финансовом училище. Возможно, были знакомы, но мы об этом уже никогда не узнаем, потому что их как «врагов народа» расстреляли в Ташкенте в 1938 г., с разницей в два месяца. Вероятно, они лежат в одной общей могиле. Нашим мамам об этом не сообщили, и они всю жизнь не расставались с призрачной надеждой, что их мужья живы и когда-нибудь объявятся. Обе были учительницами немецкого языка, бывали на одних и тех же учительских конференциях в Ташкенте. Как же часто наши биографии перекрещивались!

В 1982 г. Анна умерла. Невозможно без сердечной боли думать об этом. Вскоре мы переехали в Германию. Наша связь, казалось бы, на этом прервалась. Но чудеса продолжались.

На митинге памяти в Берлине

В Германии Анна возродилась для меня в новом образе. Я выступала на одном из митингов памяти жертв сталинских репрессий, который прошёл в Берлине у стен Рейхстага, и там познакомилась с доктором Яковом Киршем. Мы долгое время общались с ним по разным вопросам по телефону, завязалась дружба. Доктор Кирш имеет свой психиатрический праксис в Берлине, и однажды он сообщил мне, что защитил докторскую диссертацию, в которой изучил влияние музыки на психику человека. Я спросила, какая музыка особенно благотворно влияет на подсознание человека, и была сражена его ответом. Доктор Кирш пришел к выводу, что голос Анны Герман оказывает особое эмоциональное воздействие на психическую сферу личности, её песни удивительным образом успокаивают человека и гармонизируют все его эмоции.

Уже более десяти лет доктор Кирш успешно применяет пение А.Герман при лечении патологических психоневрологических состояний и помог большому количеству людей справиться с проблемами. Каково же было мое изумление, когда он поведал, что знаком с семьей Анны Герман, часто навещал ее родных  в Варшаве и общался с мамой Анны. Так судьба снова косвенно свела меня с ней.

В 2007 г., в год 25-летия смерти Анны, я опять выступала на митинге памяти в Берлине. Вышла на сцену с портретом Анны Герман и, вспоминая о жертвах сталинских репрессий, рассказала и о ней. Думаю, многие впервые тогда узнали, что известная певица − такая же, как и мы, советская немка с голландскими корнями. И какое счастье, что им удалось уехать в Польшу! Возможно, только благодаря этому Анна смогла раскрыть свой талант. В Союзе ее бы ждали репрессии и ссылки, ведь ее отца расстреляли как «немецкого шпиона», когда Анне не было и двух лет.

Думаю, излишне объяснять, что ждало детей врагов народа. Нашу маму за это посадили на десять лет, а нас, троих детей, хотели определить в спецлагерь для детей врагов народа. Спасибо тетям и старшей сестре, они встали стеной, рискуя многим, но нас не отдали.

В конце моего выступления я предложила всем присутствующим спеть ее песню «Надежда − мой компас земной…» Анна, могла ли ты думать, что  когда-нибудь в Берлине, перед Рейхстагом, около тысячи российских немцев будут петь «Надежду» в память о твоем погибшем отце и о тебе! Для меня это был момент счастья, победное окончание моей истории с Анной. Но... потом было продолжение!

Вскоре умерла мать Анны. Доктор Кирш ездил на похороны. Я передала  мужу Анны Герман − Збышеку Тухольскому мои соболезнования и описала ему, какое место Анна заняла в моей жизни, что для меня она гораздо больше, чем певица, она мне как духовная сестра… Он ответил мне открыткой. Затем мы говорили по телефону. Збышек говорит по-русски и по-немецки. И он сказал мне: „Du gehörst jetzt zu unserer Familie“. Это было так приятно!

В декабре 2010 г. в Русском доме в Берлине предстоял концерт, посвященный памяти Анны Герман. Доктор Кирш участвовал в организации и спонсировании этого концерта. Он сообщил, что должен приехать муж А.Герман, и пригласил меня на концерт. Встреча со Збышеком Тухольским состоялась. На концерте мы сидели рядом. Пели артисты из Украины, России и Германии, профессионалы и  любители. Но вот на сцену вышла дочь Якова Кирша − Эвелин и легким девичьим голосом спела «Нежность» на немецком языке, в ее собственном переводе. Зал аплодировал горячо и долго.

После концерта мне хотелось пообщаться со Збышеком, но надо было ехать к родственникам, на край города. И тут доктор Кирш предложил мне переночевать у них, где остановился и Збышек. Я с благодарностью приняла это предложение. Так я оказалась в уютном доме Я.Кирша, где нас ждала гостеприимная хозяйка. Надо было слышать, с какой теплотой и нежностью Збышек рассказывал об Анне! Для него она жива и всегда рядом.

Збышек рассказал, как Анна искала путь к Богу, хотела принять христианское крещение. Ведь почти все мы, бывшие граждане соцстран, были некрещеными. И она приняла решение креститься в Церкви христиан-адвентистов седьмого дня. Думаю, Анна выбрала эту церковь потому, что вера адвентистов − очень миролюбивая и, как и у меннонитов, не позволяет носить оружия: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божьими». Анна писала музыку на библейские темы и ушла из жизни смиренно.

Собравшись в Берлин на встречу со Збышеком, я испекла цвибак. Эти соленые сдвоенные булочки пекут только меннониты, выходцы из Голландии. Когда мы перешли к чаю, я поставила на стол блюдо с цвибаками и спросила Збышека, знает ли он, что это такое. «Цвибаки, - сказал он, не задумываясь, - их часто пекли бабушка и мама Анны». Непередаваемый аромат свежеиспеченных цвибаков был счастливым запахом детства не только для меня, но и для Анны. И я снова почувствовала внутреннюю связь с ней. Мне она казалась лучшей подругой, сестрой, единомышленницей.

Звезда Анны Герман светит нам всем и сегодня!

Д-р Маргарита Унру

ИСТОРИИ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ
НЕМЕЦКИЙ ЯЗЫК

 

РЕКЛАМА
КУРСЫ НЕМЕЦКОГО

Откройте для себя немецкий. Курсы немецкого языка в Москве!