ОТПРАВИТЬ НАМ ВОПРОС

ОТПРАВИТЬ НАМ ВОПРОС





+7 495 531 68 86 
 
e-mail: schule@mawi-group.ru
e-mail: consulting@mawi-group.ru
 

 

Шрам, или драматические зигзаги судьбы

29.02.2016

Моя бабушка по отцовской линии умерла в 1927 г., оставив пятерых осиротевших детей, из которых меньшему было всего несколько недель. Моему деду Ивану помогала вся деревня. Все друг друга знали в этом маленьком сибирском селении, где жили, в основном, российские немцы. 

Спустя какое-то время, привел он в дом тихую, скромную вдову с сынишкой по имени Саша. Дед усыновил ребенка, и стало в его семье два сына, два Александра Ивановича, так как моего отца тоже звали Сашей. Мачеха заменила сиротам мать. По воспоминаниям отца, она обходилась с ними так же, как и со своими тремя, родившимися позже родными детьми. В этой трудолюбивой семье братья и сестры помогали родителям, разделив между собой многие обязанности. Жили бедно, всегда недоставало денег, почти нечего было надеть, а морозы в Сибири нешуточные. Нередко все ложились спать голодными.

Однажды, после долгой, морозной и голодной зимы, решил дедушка податься в черноземные края, где даже палка, воткнутая в землю, сразу дает зеленые побеги. Еще несколько немецких семей поддержали его в этой намерении. Длинная вереница подвод с детьми и скарбом потянулась через всю Россию в тёплые южные земли.

В дороге случилось несчастье. Мой отец, ему было тогда семь-восемь лет, сонным выпал из подводы и наткнулся головой на железный крюк. Родители подхватили на руки окровавленного и орущего от боли ребенка и увидели, что кожа на его голове отделилась вместе с волосами, обнажились кости черепа. К счастью, одна женщина, бывшая при этом, сумела помочь: очистила рану, наложила какие-то, только ей известные травы и перевязала белым платком: «Ничего, Сашок! Я еще на твоей свадьбе погуляю. А маленький шрам такого ладного парня, как ты, только украсит», - успокаивала она плакавшего ребенка.

В селе, где семья остановилась, жизнь постепенно наладилась. Незадолго до войны родился еще один сын.  От их деревни до  сельсовета было около пятнадцати километров − каждый день туда кататься не будешь. Если кто-то из деревни собирался в эту поездку, то получал от соседей просьбы и поручения. Вот и мой дед попросил знакомого, который ехал в соседнее село, зарегистрировать новорожденного: «Запиши его Давидом! Не забудешь?» − «Нет, Иван, не беспокойся!»

После того, как были выполнены все просьбы односель­чан, поспешил мужик к сельсовету. И вдруг до него дошло, что он забыл-таки имя ребенка. «Боже мой, что же мне теперь делать? А, скажу, чтоб его записали Иваном…»

Тогда в деревне не выдавали никаких свидетельств о рождении, и возвратившийся сосед ни словом не обмолвился о случившемся, мальчик для всех стал Давидом.

В 1941 г. разразилась война, исковеркавшая многие человеческие судьбы, особенно российских немцев. После войны моего отца выслали на север России, и находился он там до 1956 г. под комендатурой. Когда немцы получили право свободно передвигаться по своей родине, отец послал заявление в Красный Крест − с целью найти своего младшего брата Давида Ивановича. По его рассуждениям, было логично: Давид не мог попасть на фронт, так как был слишком молод, поэтому, вероятно, остался в живых. Но он не знал, что Давид − вовсе не Давид, а Иваном зовется, в соответствии с паспортом, полученным в шестнад­цать лет, и что в семье теперь имеются два Ивана Ивановича.

Красный Крест нашел двоих Давидов, у которых были такие же имена, отчества и даже такой же год рождения. Мои родители ездили в Казахстан, Узбекистан, но... Хорошие люди, однако не родные. Подали заявление на розыск всех родственников. В начале 1960-х годов пришло, наконец, письмо с красным крестом на конверте: «Ваш старший брат Иван Иванович Х. живет в Краснодаре», и адрес был приложен.

Вспоминаю, как папа с мамой готовились к этой поездке. Отец не мог сдержать волнения: «Чувствую, в этот раз нам повезет!» Приехав в незнакомый город, они отыскали дом и квартиру на втором этаже, папа тихо постучал в дверь. Она открылась, и у моей мамы вырвался возглас удивления: перед ней стоял мужчина, поразительно похожий на ее мужа и моего отца. «Что вы хотите?» - спросил он. «Здравствуй, Иван, я твой брат Саша! Ты что, меня не узнаешь?» - папин голос дрожал.

«Вы ошибаетесь, мой брат Александр погиб на войне. К сожалению, не могу вам помочь». Но из-за его спины выглянула женщина, жена: «Бог с тобой, Ваня! Да это же действительно твой брат Сашка!» − «Нет», - твердо стоял тот на своем.

«Что же я должен теперь делать? Ехать назад? А ведь мне так хотелось тебя обнять!» − папины глаза наполнились слезами. «А ну,  подожди! Наклони голову!» Иван провел пальцами по густым папиным волосам и нащупал шрам, знакомый ему с детства. «Заходи, Саша! Теперь я знаю точно, что ты мой пропавший брат». На лестничной площадке стояли, обнявшись, четверо взрослых людей и плакали навзрыд.

Мой старший дядя рассказывал мне позже, что он сразу же узнал моего отца. Причиной дядиного осторожного поведения была его судьба во время войны и после: тюрьма, трудармия, унижения и обиды. Сегодня, с учетом моего жизненного опыта, я могу легче войти в тогдашнее состояние моего дяди и понять глубину его страха, вынудившего его предположить в нестандартной ситуации провокацию «компетентных органов».

Чем больше открываются мне трагические страницы истории российских немцев во время Второй мировой войны и после нее, тем явственнее вижу я преимущества моего взрослого сына и его сверстников, которые сформировались уже в демократической стране − Германии. Их гены свободны от страхов моего поколения и, тем более, поколения моих родителей.

Екатерина Готманн, Нюрнберг

ИСТОРИИ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ
НЕМЕЦКИЙ ЯЗЫК

 

РЕКЛАМА
КУРСЫ НЕМЕЦКОГО

Откройте для себя немецкий. Курсы немецкого языка в Москве!