ОТПРАВИТЬ НАМ ВОПРОС

ОТПРАВИТЬ НАМ ВОПРОС





+7 495 531 68 86 
 
e-mail: schule@mawi-group.ru
e-mail: consulting@mawi-group.ru
 

 

Утрата надежд

31.05.2016

 

Среди русского населения на Волге распускались слухи, что если немец­кую республику восстановят, то преподавание в школах будет вес­тись только на немецком, и немецкие продавцы в магазинах будут продавать дефицитные товары только своим. Всё это будоражило, портило былые добрососедские отношения.

Сверху же, из Москвы, никаких мер не принималось. Решение нашего вопроса откладывалось, и многие рос­сийские немцы готовили документы на выезд. А травля продол­жалась. В почтовых ящиках появились листовки: «Немцы, уби­райтесь в свою Германию, не то скоро вместо волжской воды бу­дете купаться в своей крови!» В местной газете появилась статья, где автор, откровенно провоцируя русское население, писал: «В 1941 г. гуманное советское правительство увезло вас из прифронто­вого района в тыл, а ваших мужиков положило вам в постель для сохранения нации. В то время как наши мужчины сложили головы на поле брани, защищая Родину». Такие публикации вызывали злобу, в первую очередь, у вдов и бывших фронтовиков.

Однажды моя невестка услышала, как соседский мальчишка крикнул в подъезде ее сыну: «Эй ты, фашист недорезанный!» До сих пор ей казалось, что этот мальчик вполне доброжела­телен и дружит с Артемом. А теперь? Ее восьмилетнего сынишку обзывают фашистом! За что?! В этот же день она сказала: «Хватит! Оформляй, мама, документы на выезд!»

Добывание документов - труд неимоверный, если учесть, что при депортации в 1941-м практически все они были утеряны. И ар­хивы в опустевших поселениях часто вообще не сохранялись... (Одна из родственниц, которая была замужем за русским и могла, таким образом, в 1941-м избежать депортации, рассказывала, как после выселения бумаги этих архивов привозили на грузовиках и сваливали в Саратове прямо на берегу Волги, там они сутками лежали под дождем).

Когда всё, наконец, удалось собрать и заполнить, надо было ехать в Москву, чтобы лично сдать документы в посольство. Это означало выстоять тысячную очередь. Мне было 69 лет, и я не риск­нула одна предпринять такое путешествие, а Рудольф недостаточно владел немецким языком, чтобы изъясняться в посольстве. Решили ехать вдвоем.

То, что мы увидели, добравшись до посольства, превзошло все наши опасения. Мы долго искали хвост очереди на сдачу докумен­тов. Наши номера оказались 432 и 433. Но впереди этой очереди была еще другая, из тех, кто уже получил разрешение на въезд и теперь должен был сдать паспорта, чтобы в них проставили визу. А народу в ней было не меньше, чем в нашей. Стало ясно: за один день нам не дойти до заветной двери.

Все стояли тихо, без лишних движений, только изредка бес­шумно переступали с ноги на ногу. Время от времени открывалась калитка в ограде и впускала следующих двадцать человек. Сначала тех, кто пришел за визой. Мы, другие, терпеливо ждали уже четыре ча­са под дождем. Это было 28 ноября 1990 г. Было холодно.

И вдруг прямо в очередь въехала уборочная машина. И до того тесно зажатые, люди сдвинулись еще плотнее, чтобы дать ей про­ехать. Рудольф стоял позади, подпирая мою спину, - пожалуй, я была самая старшая здесь по возрасту. Машина, не доехав до во­рот, остановилась прямо в толпе, выпуская клубы черного дыма. Дышать стало трудно. Закрывая нос и рот платками, мы терпели, понимая, что нас специально провоцируют на скандал.

Когда на следующее утро открыли калитку, сзади так сильно надавили, что меня вынесло из рядов - я оказалась прямо перед милиционером. Тот с силой толкнул меня кулаком в плечо: «Назад!»

Было больно, но пуще всего обидно, что меня, пожилую жен­щину, ударил здоровенный мужик. Я заплакала. «Господи, да на­станет ли когда-нибудь конец моим мучениям?» - сказала я по-не­мецки. Сотрудник посольства подозвал меня и, открыв калитку, впус­тил. Только меня, Рудольф остался снаружи.

... Ноябрь, на самолеты Аэрофлота все билеты до января про­даны, не было их и на поезда. Что делать? Каждый день Рудольф справлялся в кассах, и однажды повезло: кто-то сдал пять билетов на 25 ноября на самолет до Франкфурта. Это не совсем совпадало с нашим маршрутом - нам полагалось прибыть в Мюнхен. «Ничего, - сказали мы, - в Германии разберемся, поехали!»

В самолете рядом с нами оказалась молодая семья из Омской области: российская немка Лида, ее русский муж Малышев и трое детей - шести, восьми и десяти лет. Они тоже ехали «в гости». Когда уже во Франкфурте мы ожидали получения багажа, появились два молодых человека и на ломаном русском выкрикнули: «Кто насовсем?»

Обрадованные, мы отозвались. Обычно эти парни из Красного Креста встречали российских немцев, прибывающих самолетами «Люфтганзы», но бывшая коллега Рудольфа, которой он сообщил о нашем прилете, попросила их встретить нас. Таким образом, по­везло и Малышевым: наши две семьи как раз поместились в мик­роавтобус. Он доставил нас на вокзал - дальше предстояло ехать поездом до станции Фридланд в Нижней Саксонии, в переселенчес­кий лагерь.

Наше прибытие - начало новой жизни - зарегистрировали в шесть часов утра 26 ноября 1991 г. Все восемь дней были расписаны по минутам. Дети терпеливо ждали в бараке: мы просили их никуда не уходить, чтобы не заблу­дились. Зато после ужина все вместе гуляли по городку, удив­лялись чистоте, зеленеющим деревьям: несмотря на ноябрь, снега не было, кое-где даже цвели еще цветы.

Когда нас спросили, где бы мы хотели жить, мы, вспомнив со­вет, что в большом городе легче найти работу, попросились в Гам­бург. Третьего декабря нам вручили по двести марок «приветственных денег» и проездные документы до Гамбурга.

Ида Бендер

ИСТОРИИ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ
НЕМЕЦКИЙ ЯЗЫК

 

РЕКЛАМА
КУРСЫ НЕМЕЦКОГО

Откройте для себя немецкий. Курсы немецкого языка в Москве!